Организация праздников в Воронеже
Организация праздников в Воронеже
Главная О Нас Услуги Обратная связь

«АЛЫМ ПАРУСАМ» — ПЛЫТЬ

Из года в год кончают тысячи юношей и девушек школу. Звенит последний звонок, и вот он, рубеж. Са­мые строгие мамы и папы в эти вечера отпускают своих принаряженных детей из дому. Прямо с выпускных ве­черов идут они в июньскую ночь. И до утра. Если спроецировать в цвете на один большой экран то, чем полны сердца выпускников в эти долгие часы, то, ко­нечно, алая краска будет преобладать. Потому что се­годня только радость: новизна чувств, ожидание неиз­веданного, предчувствие важных событий.

«Береговой ветер, пробуя дуть, лениво теребил па­руса; наконец, тепло солнца произвело нужный эффект; воздушный напор усилился, рассеял туман и вылился по реям в легкие алые формы, полные роз. Розовые тени скользили по белизне мачт и снастей, все было белым, кроме раскинутых, плавно двинутых парусов цвета глубокой радости».

Этот поэтичный и яркий образ принадлежит Александру Грину. И неудивительно, что именно «Алые паруса» стали эмблемой и дали название новому моло­дежному празднику в Ленинграде, теперь уже тради­ционному.

А начало было таким. Гуляли выпускники по ночно­му Ленинграду. Правда, в это время настоящих ночей там нет. Белые они. Белые, неповторимые, кем только не воспетые. Да еще и лето тогда было жарким. Гуля­ли они, гуляли, пели, мечтали. И вдруг возникло у юных вполне законное желание: «Эх, мороженого бы сейчас... Лимонаду тоже бы хорошо...»

И буквально на следующий день ленинградская мо­лодежная газета «Смена» получила много писем. Вче­рашние школьники написали об этих мелочах, которые несколько омрачили их праздник, о том, что выпуск не последний и следовало бы подумать о тех, кто будет провожать свое детство в будущем году, и что во­обще стоит подумать не только о мороженом...

Газета обратилась к молодым читателям с просьбой высказаться: как бы им хотелось отпраздновать свой будущий выпуск. Письма не заставили ждать. Школь­ники хотели, чтобы каждый выпуск стал настоящим праздником — с музыкой, иллюминацией, чтобы было что-то яркое, торжественное, запоминающееся.

Журналисты «Смены» обратились в горком комсо­мола, и там вскоре создали инициативную группу по организации нового праздника. Горячее участие и под­держку комсомольцы получили у председателя горис­полкома.

Если бы велась летопись создания праздника, она, наверное, заняла бы огромный том. Спорили и обсуж­дали проекты множество дней и вечеров, встречались со школьниками, учителями, ветеранами труда, артистами, писателями, моряками Балтийского флота. Каждый что-то советовал, рассказывал, подсказывал, чем-то обещал помочь. Однако далеко не все можно было осуществить сразу. Поэтому наметили две программы — минимум — на следующий год и максимум — на бу­дущее.

И вот первые «Алые паруса» — так подавляющим большинством голосов был назван этот праздник. И хоть проводился он для 17-летних, люди увидели, что подарен праздник всему городу. На проспектах, улицах, набережных гремела музыка, небо было усеяно воздушными шарами, и песни, песни и смех. Пожилые, глядя на своих и чужих внуков, на какие-то особенно трогательные встречи классов и школ у любимых па­мятников, молодели душой. В полночь те, кто был на набережных Невы, увидели, как у Петропавловской крепости вдруг возник гриновский галиот «Секрет» с алыми парусами.

— Это было как чудо, — рассказывала мне одна из участниц того выпуска... — Как ожившая прекрасная легенда о дружбе, любви, сбывающихся мечтах. Мне тогда показалось, что это именно ко мне плывут мои алые паруса...

В последующие годы праздник совершенствовался, в него добавлялись новые элементы. Да и тех, кто хо­тел сделать его лучше, становилось все больше.

Праздник сложился, обрел форму, получил всеоб­щее признание. Начиная с 1971 года его пришлось пе­ренести с центральных набережных Невы в Парк куль­туры и отдыха имени Кирова, разрешив вход только выпускникам школ.

«Алые паруса» наполнялись и романтикой, и опре­деленным смысловым содержанием. Ведь тем-то и от­личаются наши новые советские праздники, что не только закрепляют какую-то популярную традицию — трудовую, бытовую, — делают ее более значительной, торжественной, всенародной, но и еще привносят в нее новый, коммунистический, воспитующий дух. Особенно яркими и впечатляющими были «Алые па-руса-72», когда город, как и вся страна, готовился до­стойно встретить 50-летие образования СССР.

Приехав в Ленинград, выйдя на привокзальную площадь, я сразу же почувствовала преддверие праздника. На улицах яркие транспаранты, портретные галереи лучших выпускников. На автобусах, троллейбу­сах, смотровых стеклах такси, в витринах магазинов, в киосках — везде эмблема «Алых парусов» —■ плыву­щая по волнам бригантина. В горкоме комсомола из группы «Алые паруса» никого, все на «объектах», в пар­ке Кирова генеральная репетиция.

Наконец в руках у меня гостевой билет, и я еду на Кировские острова. Вереницы машин и автобусов тя­нутся к Финскому заливу. Движение замедленное. Зе­леная улица — лишь участникам и гостям праздника. А гостей хватает, фестиваль «Белые ночи» совпал с фестивалем дружбы молодежи Советского Союза и Германской Демократической Республики. Огромный стадион имени Кирова переполнен. (Я рассказываю об «Алых парусах-72» так подробно потому, что примерно так же праздник теперь отмечают еже­годно.) Звучат позывные фестиваля — новая песня, спе­циально написанная для этого дня композитором В. Пащенко и поэтом В. Горшковым. Песня плывет над стадионом. А тысячи голосов героев торжества дружно подхва­тывают припев:

» Снились нам сны небывалые, Только закроешь глаза — Снились нам алые, алые, Алые паруса...

На громадной зеленой арене — балтийские моряки. Построение — и перед трибунами четкие контуры «ко­рабля», над большой «рубкой» которого взмывают ввысь алые паруса — символ праздника, символ юно­шеских мечтаний и надежд. Алые паруса возникнут в течение вечера еще не раз: их провезет торжествен­ный эскорт мотоциклистов; их изобразят в своих упражнениях физкультурники; подсвеченные прожекто­рами, они запылают ночью на «Секрете», стоящем на рейде Финского залива.

— Люди семидесятых годов, молодежь великого го­рода, — проникновенно говорит ведущий. — Поколе­ние, чей зрелый возраст будет освещен лучами комму­низма! Пусть снова и снова возникнут перед вами об­разы тех, кто бесстрашно шел в бой за свободу, ше счастье. — Стадион замирает и вдруг взрывается овацией, которая переливается волнами от трибуны к трибуне. По полю движутся декорированные машины. Зрители видят, как героически гибнет комиссар броне­поезда № 6 имени Ленина комсомолец Иван Газа, как подрывает мост под Нарвой, чтобы не дать пройти вра­гу, командир разведчиков Петр Смородинов, как под Бугульмой яростно сражается Александр Кондратьев, бросая в лицо врагам: «Комсомольцы погибают, но не сдаются!»

Картины истории комсомола времен гражданской войны сменяются эпизодами первых пятилеток, звучит грозное эхо Великой Отечественной, проплывают ны­нешние героические будни... Моим соседом по трибуне оказался немолодой муж­чина со шрамами на лице и протезом вместо левой ру­ки. Я видела, как по его суровому лицу несколько раз скатывались скупые мужские слезы. Поймав мой взгляд, он вдруг очень по-доброму улыбнулся и сказал:

— Вот, распереживался... Трудно с собой сладить, да и не хочется...

Мы разговорились, познакомились, вместе вышли со стадиона и долго ходили по городу. Смотрели на гри-новский «Секрет». Вокруг звенели голоса. Кто-то бурно доказывал, что никто лучше Достоевского не описал белых ночей... Кто-те> клятвенно заверял, что через двадцать лет они обязательно встретятся на том же самом месте, и вот тогда все увидят, какие они стали и как много интересного сделали...

Мой новый знакомый Николай Витовтович — учи­тель из Латвии, бывший танкист, кавалер многих ор­денов и медалей. В войну он под Ленинградом горел в танке. Приехал специально на праздник.

— Я вырос в католической семье, — рассказывал он мне, — где вера была не только традиционна, но и креп­ка. Невольно вспоминаешь конфирмацию. Тогда это был, по сути дела, единственный праздник юных. Даже самые бедные в этот день нарядно одевались, приходи­ли с цветами. Слова напутствия ксендза, казалось, зву­чали для всех одинаково, торжественно и многообе­щающе. Но уже на следующий день все это забыва­лось, потому что социальное неравенство как было, так и оставалось. И сейчас еще некоторые подростки по требованию родителей проходят конфирмацию. Я не­сколько раз присутствовал при этом, слушал, как те­перь говорит с ребятами ксендз, как призывает их ува­жать старших, не забывать бога... Как это далеко от «Алых парусов»! Каким глубоким, прекрасным смыслом полон новый праздник, хозяевами жизни, а не рабами божьими чувствуют себя юные.

Еще много торжеств предстоит отметить им, сегод­няшним выпускникам. Будут окончания техникумов и вузов, радость первой зарплаты, свадьбы, рождение детей. Но этот, пожалуй, запомнится особо. Потому что это праздник вступления в жизнь, приобщения к большому миру взрослых.

Хорошее начинание сделано ленинградцами. «Алые паруса» — то, что так необходимо молодежи   сегодня.

Я вижу его прекрасное будущее в городах, селах, рабочих поселках. Мне чудятся алые паруса у Набе­режных Челнов и на Жигулевском море, у Феодосий­ского рейда, где жил Грин, и на Химкинском водохра­нилище. Будущие выпускники ждут своего праздника. И он будет тем прекраснее и дороже им, чем больше собственного энтузиазма и выдумки вложат в него сами юные. Не копировать ленинградцев, а на основе их «Алых парусов» создать свои, непо­вторимые

Л. Ласкина

 

 

 

Реклама




 
Популярные статьи

 


.