Организация праздников в Воронеже
Организация праздников в Воронеже
Главная О Нас Услуги Обратная связь

НУЖЕН ЛИ ЧЕЛОВЕКУ ОБРЯД - Продолжение
После такого вступления родители вправе подумать: «Оказывается, пригласили-то нас сюда не затем, чтобы сделать приятное, а из опасения, как бы мы не отправились в церковь». Самые хорошие намерения устроителей торжества могут быть поняты превратно. Сопоставление и противопоставление новых и старых обрядов, уместное, например, в настоящей книжке, вовсе не означает, что оно полезно и в самой практике проведения новых обрядов. Не следует ни прямо, ни косвенно даже намекать через ритуал, что, дескать, проводится он потому, что мы атеисты. Мы создаем новые обряды и праздники прежде всего потому, что они нужны людям, несут им радость, воспитывают их, делают лучше и чище. Но если при этом они бьют еще и по религии, так это совсем хорошо. Иногда еще приходится сталкиваться с мнением, что потребность в обрядах испытывают лишь немногие люди, а миллионы обходятся и будут впредь обходиться без каких-либо особых обрядов, отмечающих рождение ребенка, вступление в брак и т. д. Действительно, очень многие обходились и сейчас обходятся без них, но по той лишь причине, что, кроме религиозных способов ознаменования событий, им нечем было воспользоваться. Известный русский писатель В. В. Вересаев, занимавшийся одно время вопросами художественного оформления быта и глубоко чувствовавший потребность людей в новой обрядности, писал: «Есть люди — сравнительно их не так много, — которым глубоко чужды и неприятны какие-либо обряды, какие-либо организованные, закрепленные формы для выражения их чувства. Должен сознаться, — я сам как раз принадлежу к таким людям. Я неохотно иду на похороны, — не потому чтобы мне был неприятен вид покойника, а просто потому, что я решительно не понимаю, что там делать; мне всегда немножко смешно и очень стыдно стоять в почетном карауле; я никогда не нацеплю на себя никаких траурных или красных повязок, никаких знаков; я горячо любил моего умершего отца, но после похорон ни разу не был на его могиле и не мог бы ее отыскать; во время оно мы с женой постарались повенчаться так, чтоб об этом никто не знал. Я не люблю никаких празднеств и торжеств. Но глядя вокруг, я не могу не признать, что люди, подобные мне, составляют значительное меньшинство, представляют исключение, и навряд ли радостное. У большинства людей очень глубока вполне законная потребность уярчать и украшать жизнь, особенно значительные ее моменты, величественными и торжественными обрядами. Посмотрите, например. Церковь дала свои обряды, свой ритуал для похорон, для свадьбы. Но народное чувство не довольствуется даже этими, казалось бы, все охватывающими обрядами и дополняет их, расширяет, углубляет,— например, ритуальными причитаниями над покойником или, еще показательнее, всею сложною, пышною и разнообразною символикою свадебных обрядов; церковный акт венчания играет в этих обрядах только роль маленькой точки — центра, а иногда даже и такой роли не играет». В этой же связи небезынтересно вспомнить об отношении к обрядам Льва Толстого. Известно, с какой неприязнью и иронией относился Толстой ко всяким условностям и какой бы то ни было обрядности: будь то церковный обряд, светская опера или просто заранее подготовленное торжество. Вспомним описание богослужения в романе «Воскресенье»: «Сущность богослужения состояла в том, что предполагалось, что вырезанные священником кусочки и положенные в вино, при известных манипуляциях и молитвах, превращаются в тело и кровь бога. Манипуляции эти состояли в том, что священник равномерно, несмотря на то, что этому мешал надетый на него парчовый мешок, поднимал обе руки кверху и держал их так, потом опускался на колени и целовал стол и то, что было на нем. Самое же главное действие было то, когда священник, взяв обеими руками салфетку, равномерно и плавно махал ею над блюдцем и золотой чашей.

Предполагалось, что в это самое время из хлеба и вина делается тело и кровь, и потому это место богослужения было обставлено особенной торжественностью.

— «Изрядно о пресвятей, пречистой и преблагословенней богородице», — громко закричал после этого священник из-за перегородки, и хор торжественно запел, что очень хорошо прославлять родившую Христа Вез нарушения девства девицу Марию, которая удостоена за это большей   чести, чем   какие-то херувимы, и ишей славы, чем какие-то серафимы. После этого  читалось, что превращение совершилось, и священник, сияв салфетку с блюдца, разрезал серединный кусочек и л четверо и положил его сначала в вино, а потом в рот. Предполагалось, что он съел кусочек тела бога и выпил глоток его крови. После этого священник отдернул занавеску, отворил средние двери и, взяв в руки золоченую чашку, вышел с нею в средние двери и пригласил желающих тоже поесть   тела и крови бога, находившихся в чашке.     Желающих оказалось несколько детей.      Предварительно спросив детей об их именах, свячценник, осторожно зачерпывая ложечкой из чашки, совал глубоко в рот каждому из детей поочередно по куску хлеба   в вине, а дьячок тут же, отирая рты детям, веселым голосом   пел песню о том, что дети едят тело бога и пьют его кровь. После этого священник Зунес чашку за перегородку и, допив там всю находившуюся в чашке кровь и съев все кусочки тела бога, старательно обсосав усы и вытерев рот и чашку, в самом веселом расположении духа, поскрипывая тонкими подошвами опойковых сапог, бодрыми шагами вышел из-за перегородки».

Какой беспощадный, разящий сарказм! Но не менее беспощаден Толстой на тех страницах романа «Война и мир» и статьи «Что такое искусство.», где он описывает всего лишь оперу, а не церковные обряды. Известно также, что когда Тургенев приехал приглашать его на открытие памятника Пушкину в Москве 1880 год, Толстой ответил ему: «Что я там буду делать. Все это одна комедия». И вот этот, казалось бы, непримиримый и постоянный противник обрядности пишет в одном из писем к Фету: «Я недавно приехал к брату, а у него умер ребенок и хоронят. Пришли попы, и розовый гробик, и все, что следует. Мы с братом невольно выразили друг другу почти отвращение к обрядности. А потом я подумал: «ну, а что бы брат сделал, чтобы вынести, наконец, из дома разлагающееся тело ребенка. Как вообще прилично кодчить  дело.  Лучше нельзя  я, по крайней мере, как с панихидой, ладаном и т. д.».

Таким образом, мы видим, что даже такой ярый враг обрядности, как Толстой, не мог не чувствовать настоятельной потребности в чем-то, что помогало бы прилично начать дело или его «прилично кончить».

Нет хорошего обряда — человек будет пользоваться плохим, недоброкачественным заменителем, первым, что попадется под руку. Всегда найдутся «доброжелатели», которые постараются предложить свой способ отметить событие.

Там, где обряд нужен, а его нет, неоправданно большую роль начинает играть вино. Надо же как-то отметить большое событие, должен же этот день чем-то отличаться от будничных, рядовых дней! А тут под рукой старый, проверенный, всегда выручающий «обряд»: сиди, поднимай стакан, говоря, за чье здоровье или упокой пьешь, а потом — все сначала. Очень все просто, думать не нужно. И вроде бы занят чем-то человек, не испытывает того неудобства, когда люди, собравшись вместе, чтобы выразить владеющее ими чувство, не знают, что им нужно в подобном случае делать. Будь соответствующий важности события, по-настоящему хороший обряд — и видно перестанет быть той «палочкой-выручалочкой», которой оно нередко еще остается. Взять, к примеру, престольные праздники — праздники в наших условиях абсолютно бессмысленные и в девяноста девяти случаях из ста лишившиеся обряда. Как безобразно напиваются в эти дни некоторые любители «горькой»! Да иначе и заняться в эти дни нечем. Все внимание сосредоточено на столе, пьянка сама стала чем-то вроде обряда. Не сравнить в этом отношении с престолами наши советские праздники. Улицы и площади, одевшись в праздничный наряд, как бы преображаются и расцветают. Над колоннами демонстрантов звучат торжественно-радостные, праздничные мелодии. Уже одно это веселит, поднимает настроение. Раньше, чем кончится демонстрация, за стол, как правило, никто не садится. Или Новый год. Люди дожидаются 12 часов ночи, слушают новогодние поздравления и поднимают бокалы под звон кремлевских курантов. При хорошем обряде вино не выступает па передний план, не превращается в самоцель, — оно сопровождает торжество. Хороший обряд сам способен поднимать настроение, приносить радость, веселье, сокращая до разумных пределов употребление всевозможных веселящих «элексиров». Обряд должен вызывать душевный подъем. Ему противопоказаны казенщина и «заорганизованность». Нужен он и городу, и деревне. Но, по-видимому, деревне и вообще маленьким местечкам он необходим в особенности. В деревенской жизни каждый случай рождения, женитьбы, смерти — событие, которое всех так или иначе касается и волнует, о котором долго потом вспоминают, потому что в деревнях все люди друг друга хорошо знают.  Дважды Герой Социалистического Труда, председатель колхоза имени XXI съезда КПСС Макар Посмитный писал в одной из своих статей: «В городе иногда можно наблюдать такую сценку: идет по улице компания людей, распевающая песни, пляшущая под гармонь или гитару. И сразу видно — это свадебное шествие или призывника в армию провожают. Но появление этих людей на улице шумного города кажется   странным.

А вот когда такая процессия появляется на улицах села, все высыпают из домов! Потому что это — событие, потому что здесь каждому доподлинно известно, кто они, эти жених и невеста, или кто он такой, этот Грицько, который сегодня идет служить в армию.

В небольшой трудовой ячейке, какой является большинство сел, все друг друга знают, и потому каждое событие в личной жизни колхозника становится всеобщим достоянием. Но ведь колхозники не просто живут рядом, а работают плечом к плечу на общее благо. Все это крепко объединяет людей. Отсюда стремление праздновать всем вместе и семейные, и производственные, и календарные праздники, делить и радости и горе». При создании новых обрядов и традиций большое внимание нужно обратить на преемственность. Нельзя огульно отрицать традиционно-бытовое наследие прошлого. Критически подходя к старинным обрядам, нужно взять из них то, что представляет ценность и в наше время. Что же можно взять и использовать из прошлого и от какого «наследства» в этой области следует отказаться. Каковы критерии,    позволяющие   отделить здоровое и ценное в традиционных обрядах и обычаях от вредного и реакционного. Прежде всего нужно помнить, что создание новых обрядов и традиций не является для нас самоцелью, а подчинено в конечном итоге задачам коммунистического воспитания трудящихся и в первую очередь молодежи. Следовательно, из традиционно-бытового наследия прошлого можно смело заимствовать все то, что способно воспитывать людей в духе высокой советской гражданственности и материалистического мировоззрения. Ведь не секрет, что еще нередко наши новые праздники и обряды страдают очень существенным недостатком: не несут должной идейно-смысловой нагрузки. Все сводится к развлекательности, к легкому и веселому времяпрепровождению. Но это еще полдела. Настоящий обряд а именно такие мы хотели бы создать, развлекая, в то же самое время и учит, исподволь, не навязчиво внушает какие-то мысли, взгляды, моральные нормы. Наши обряды должны воспитывать настоящих граждан нового мира, преданных идеалам партии. Обряды должны стать средством непрерывного идеологического воспитания нового человека, воспитания, осуществляемого ежедневно и ежечасно, на каждом шагу жизни: в школе, на производстве, на улице, дома. Одна из особенностей новых обрядов состоит в том, что они призваны придать общественное звучание событиям личной жизни. Личное, собственное все чаще в нашем обществе становится общим делом, заботой всех. Поэтому очень важно, чтобы в наших семейно-бытовых праздниках, обрядах, обычаях во весь голос звучало присущее советским людям высокое чувство коллективизма. Этим рождающиеся ныне обряды должны отличаться от старых семейно-бытовых ритуалов и традиций. Нужно позаботиться об эстетической стороне новых обрядов и обычаев. В старых народных, впоследствии узурпированных религией праздниках, обрядах, традициях было, как уже отмечалось выше, много своеобразной красоты, прелести и поэзии. Мы не должны отказываться от действительной красоты обрядов и обычаев, созданных народом. Истинная, настоящая красота не умирает. Нужно помнить: прекрасно то, что нравственно возвышает человека, зовет к чему-то лучшему, воспитывает. Чем глубже мысль, заложенная в обряде, тем больше у него шансов на успех, тем дольше ему жить. И наоборот, каким бы внешне красивым ни выглядел обряд, ему не выжить, если в нем выражена неглубокая, безразличная для человека, пустяковая мысль. Человеку будет просто «тесно» в таком, ничего не открывающем ему обряде. А ведь «этика социализма,—как хорошо сказал замечательный русский писатель Михаил Пришвин, — в том, чтобы маленькому вдунуть душу большого». Итак, серьезность мысли — одно из основных требований, которым должен удовлетворять новый обряд. И преподнесена эта мысль должна быть в форме также серьезной, то есть с большим художественным вкусом, какой отличает, например, лучшие образцы истинно народного обрядового творчества. В одних случаях внутренний смысл события находит наиболее адекватное выражение в средствах простых и лаконичных, в других он требует более сложных, символических форм ознаменования. Форма обряда всегда должна соответствовать его содержанию, помогать наиболее глубокому раскрытию внутреннего смысла, основной идеи. Очень важно найти для каждого нового обряда свою, по-особому настраивающую ноту, чтобы один обряд не был похож на другой, как не схожи родившие их события. Каждый обряд должен по-своему отобразить какие-то черты нашего мировоззрения, жизненного уклада, героику нашей эпохи.

В этом деле должны принять активное участие поэты, композиторы, художники, режиссеры, то есть люди, способные создавать настоящее, большое искусство.

Новым праздникам и обрядам не обойтись без хороших стихов, песен, танцев. Нужно объявлять конкурсы на их создание, а потом все лучшее показывать в кинофильмах, со сцены, по телевидению. Таким образом в ближайшие же годы можно создать большой и хороший репертуар, а потом постараться сделать его традиционным. Между тем в среде творческих работников до само» го последнего времени приходится встречать известный скепсис по отношению к новым обрядам. Поэтесса Нина Бялосинская на Всероссийской конференции «О советских праздниках, народных традициях и их роли в преодолении религиозных пережитков» отмечала, что некоторые ее коллеги с улыбкой недоверия отнеслись к предложению участвовать в этой конференции. «Что это за новые обряды. — недоумевали они. —Разве могут быть наши современные обряды. Неужели ты их где-то видела и их можно создать.» Последнее обстоятельство, именно возможность с о-здания новых обрядов, чаще всего вызывает сомнения- и возражения. Отдельные товарищи категорически отрицают необходимость какого-либо сознательного вмешательства в такой «неподвластный нам» процесс, как рождение обрядов. Эти люди полагают, что если в новых обрядах действительно существует потребность, то они рано или поздно сами пробьют себе дорогу и будут рождены жизнью без всякой посторонней помощи со стороны повивальных бабок в лице каких-то «специалистов». Возражения эти не новы. В свое время отвечать на них приходилось еще Вересаеву: «Возражают: обряды создаются постепенно, они органически вырастают из глубины народной жизни. Если будет новая обрядность, если она действительно нужна, то жизнь родит ее без помощи «спецов», творцы обрядов придут из гущи самой жизни.  Странное представление о спецах! Если представить себе спеца обросшим плесенью, оторванным от жизни чиновником, с холодными, незагорающимися глазами принимающим заказ на создание похоронного или свадебного обряда, то, конечно, из этого ничего не выйдет. Но я представляю себе новых Пушкиных, Скрябиных, Станиславских, загорающихся желанием создать новые, грандиозные обряды, просветляющие и поднимающие жизнь на сверкающую красоту. Почему они этого не могли бы сделать. И что это за фантастическое представление о постепенном творчестве из кусочков, будто бы характерном для коллективного творчества! Один мужичок сочинил стих или музыкальную фразу, его сосед — другой стих, третий мужичок из соседней деревни—третий, и вот готова народная песня. И слова песни, и песни, и «действа» творятся теми же Пушкиными, Скрябиными, Станиславскими, только не известными нам по именам. И становятся они всенародными не потому, что сочинены по словцу и по ' нотке отдельными представителями массы, а потому, что соответствуют запросам народной массы». Нелишне напомнить, что в создании многих церковных обрядов принимали участие крупнейшие композиторы. Так, на венчании используется музыка Моцарта и Бетховена. Церковный хор поет «Исайя, ликуй» музыка Дегтярева, провозглашает «Многолетие» музыка Кастальского. На отпевании льются стройные и торжественные звуки «Вечной памяти» музыка Чайковского. Да, новые обычаи и обряды нельзя изобрести, не выходя из кабинета. Это были бы мертворожденные, изобретения. Совершенно справедливо заметил один из читателей «Известий», что «надо идти в деревни, в поселки, в жилища крестьян и рабочих, к истокам фольклора и, отталкиваясь от высших достижений прошлого, создавать повое, лучшее». Попытки «сочинить» новые бытовые формы, «выдумать» их из ничего заранее обречены на неудачу. Народ не примет надуманных обычаев, предписанных ему «сверху». Праздники и обряды закрепятся в быту людей, если в основу их будет положено нечто уже известное и привычное людям. У каждого народа есть свои традиции, в которых отражается психический склад нации. С этими традициями нельзя не считаться. Прав был главный режиссер театра имени Ленинского комсомола А. В. Эфрос, когда писал: «Какой бы талантливый драматург ни занялся разработкой ритуала «Торжественного вручения единого проездного билета», какими бы аксессуарами его пи обставлял, в жизни, можно сказать с уверенностью, он все равно не привьется...» И далее: «Многие новые обряды, о которых мы с такой горячностью говорим, стоит их вводить или не стоит, уже существуют в зародыше или даже в младенческом возрасте. Им нужно помочь окрепнуть, подрасти и развиться. А уподоблять народные традиции декоративному кустарнику не стоит. Их нельзя насадить. Самое сложное — увидеть, оценить те жизненные соки, которые питают зарождающийся обычай. И если опять же следовать примерам из ботаники, не отличать полезное растение от пустоцвета Взращивать на нашей ниве пустоцветы ни к чему. Народ не простит фальши и искусственности даже в самом красивом обряде. Давайте пристальнее всматриваться в действительность...» Это верно. Однако.автор статьи, обращая внимание, например, на то, что обычай торжественных проводов в армию уже есть, возник он едва ли не с рождения Красной Армии и сомневаясь поэтому, надо ли говорить: «Давайте установим такой обычай»,— не учитывает одного: обычай есть, а ритуала торжества пет. А он нужен. О выработке ритуала совместными усилиями профсоюзных культработников, деятелей искусства и литературы, ученых — историков, этнографов, общественных организаций и должна идти речь. Новое не должно отпугивать, шокировать, вызывать смех. Оно должно восприниматься легко и естественно, как что-то свое, близкое и понятное, быть, как говорится, знакомым незнакомцем. Слепое, бездумное копирование чужих образцов не может дать положительных результатов. То, что одним народом воспринимается как свое, само собой разумеющееся, для другого может оказаться абсолютно чужеродным и неприемлемым. Но говоря о естественности восприятия новой обрядности, не нужно думать, что все будет проходить очень гладко. Возможно, что первое время, пока люди не привыкнут к этимобрядам, они не очень охотно будут ими пользоваться. Здесь должны быть проявлены терпение и настойчивость. Если обряды будут действительно хороши, народ поймет это, и они войдут в быт. Однако для этого нужно время: такова психология проведения обрядов. Удастся нам создать действительно красивые, осмысленные, способные вызывать высокие гражданские и просто человеческие чувства новые традиции, обряды, обычаи — будущее их обеспечено.

...Не звучит ли слишком парадоксально: традиция — новая. Ведь это слово мы привыкли слышать в сочетании с. такими словами и выражениями, как «старая»,

«древняя», «испокон века существующая», «в глубь веков уход Лцая», «из поколения в поколение передающаяся»!.. Могут ли традиции рождаться сегодня и вскоре уже занимать прочное место в жизни советского человека  противоречит ли это некоторым традиционным определениям самого понятия «традиция». Большая светская Энциклопедия утверждает, например, что традиция — «это исторически сложившиеся и передаваемые из поколения в поколение обычаи, общественный порядок, нормы поведения, идеи». Действительно, старые традиции создавались на протяжении столетий и в неизменном, застывшем виде передавались из века в век. Иначе и не могло быть, так как сама история в былые времена двигалась очень медленно, настолько медленно, что нередко даже у людей, для своего времени разносторонне образованных, возникала иллюзия, будто она топчется на одном месте. Не случайно многие домарксистские социологи разделяли общее заблуждение, думая, что все «так было и так будет». Иначе обстоит дело сейчас. Общественное развитие мире в целом, а в странах социалистического лагеря в особенности совершается с немыслимой прежде быстротой. История творится трудом, разумом и волей свободных от эксплуатации людей буквально на наших глазах.

Кроме того, большинство старых традиций складывалось стихийно, самотеком, что не могло не влиять на сроки их формирования. Сейчас в большинстве своем бытовые традиции не могут рождаться исключительно сими по себе. Их создание подчинено в нашей стране общим задачам построения коммунистического общества, создающегося по научно разработанным планам, под руководством Коммунистической партии. Однако мало разработать обряд. Нужно добиваться, чтобы он стал традиционным, и бережно хранить традицию — концентрированное выражение человеческого опыта. Хороший, ценный, с трудом добытый опыт нельзя растрачивать попусту. Быстрая текучесть форм, неоправданно большая изменчивость и непоследовательность в проведении обрядов мешают делу. Сегодня праздник проводится так, в следующий раз совершенно по-другому. Опыт не накапливается, люди не привыкают к обряду. А ведь очень важно, чтобы люди заранее знали, что за чем в том или ином обряде следует и что положено делать им самим. Обряд — это своеобразная форма самовыявления человеческой личности. Постоянная же смена форм делает обряд незнакомым. К числу самых распространенных недостатков в проведении новых ритуалов и обрядов относятся, с одной стороны, сухость, излишняя официальность, занимающие неправомерно много места речи, доклады и т. п., с другой стороны  и это тоже следствие чрезмерной «заорганизованное™», неумелая, однобокая театрализация, когда действуют лишь те, кто на сцене, остальные пассивно наблюдают. Сила же глубоко народного обряда в том, что им «охвачены» все присутствующие. Сцена и зрительный зал не изолированы друг от друга. Каждый — и «артист» и «зритель». Но это возможно лишь в том случае, когда обряд не надуман, естествен. Заниматься поистине тонкой работой — утверждением в сознании и быту человека новых обычаев, праздников и ритуалов — должны люди творческие, умеющие мыслить оригинально и самостоятельно. По приказу или просто по служебному положению энтузиастом новой обрядности не станешь. В лучшем случае в отчете появится лишняя «галочка», по людям от этого радостнее и приятнее не станет. Как всякому новому, молодому, нарождающимся традициям нужно помочь «встать на ноги». С этой целью по всей стране созданы и создаются общественные организации по внедрению новых, советских традиций. Они состоят из ряда секций, которые занимаются отдельными праздниками и обрядами. При Юридической комиссии Совета Министров РСФСР создан специальный совет по разработке и внедрению в быт новых гражданских обрядов. И него 'вошли поэты, художники, театральные деятели, композиторы. Задача совета — координировать работу по новым гражданским обрядам, проводимую министерствами ведомствами, творческими союзами. В наше время имеются такие мощные И действенные средства распространения культуры, как радио, телевидение, кино, театр. Их роль в пропаганде новых обрядов и праздников нельзя недооценивать.

Рекомендуя людям новые бытовые формы, новые обряды и праздники, мы, естественно, рассчитываем на то, что они привьются, получат признание, распространятся повсюду и, стало быть, станут традиционными. В противном случае не имело бы смысла заниматься их разработкой. Однако, как мы уже говорили, утверждение в нашей жизни новых обрядов и обычаев не может быть осуществлено в очень уж короткий срок. Поэтому для первоочередной разработки, видимо, нужно выделить те обряды, которые не только важны сами по себе это, конечно, главное, но и могут быть противопоставлены крещению, венчанию, церковным похоронам, престольным праздникам, то есть наиболее распространенным религиозно-культовым церемониям и обрядам.

 Источник: "О новых и старых обрядах" (А. Филатов)

 

Реклама




 
Популярные статьи

 


.